От нее пахнуло лавандой.
— Проходите, пожалуйста, — запоздало пригласил он.
— Знаете, а вы очень плохой дворецкий, — бросила она через плечо. — Проводите меня к вашим тетушкам, будьте добры.
Скрестив на груди руки, Тристан прислонился к косяку.
— Раз я плохой дворецкий, предлагаю вам самой найти их.
Честно говоря, он сгорал от любопытства, пытаясь догадаться, почему Джорджиана надумала заехать в Карроуэй-Хаус. Она хорошо знала, где он находится, однако только сегодня впервые удостоила его своим посещением.
— Вам никогда не говорили, что вы невыносимо грубы? — Она снова повернулась к нему.
— А как же. Вы, насколько я помню, говорили об этом не раз. Но, если вы желаете извиниться за это, буду счастлив проводить вас.
Ее щеки вспыхнули, нежная с кремовым оттенком кожа порозовела.
— Я никогда не стану извиняться перед вами, — отрезала она. — А вы можете убираться прямо в преисподнюю!
Он не ждал от нее извинений, но не мог удержаться, чтобы лишний раз о них не упомянуть:
— Хорошо. Наверху, первая дверь налево. Если вам потребуются мои услуги, я буду в преисподней.
Повернувшись, Тристан направился в комнату, где оставил свой завтрак и газету.
Шаги по лестнице постепенно затихали, но он смог расслышать, как неожиданная гостья нелестно отзывалась о нем. Сидя за столом с нераскрытой газетой, он позволил себе улыбнуться. Джорджиана Холли проехала весь Мейфэр, чтобы навестить его теток, хотя принимала их у себя в доме меньше чем две недели назад, как раз перед приступом подагры у тети Милли.
— Что, черт побери, она задумала? — проворчал он.
Помня об их прошлом, он не доверял ей. Тристан снова поднялся, оставив остатки завтрака на столе, надеясь, что появится кто-нибудь из слуг и уберет их. Проклятие, куда все сегодня подевались?
Три года назад он пригласил к себе в дом своих тетушек и отдал в их распоряжение малую гостиную. Они воспользовались его добротой, заполнив комнату невообразимым количеством футов бомбазина и кружев.
— Тетя Эдвина? Тетя Милли? — окликнул он, поднявшись по лестнице и повернув налево. Тристан толкнул дверь светлой уютной комнаты. — Ах, я не знал, что у вас сегодня гостья. И кто же эта очаровательная молодая леди?
— О, замолчите, — недовольно фыркнула Джорджиана и повернулась к нему спиной.
Миллисент Карроуэй, облаченная в ужасающе пестрое подобие восточного кимоно, не гармонировавшее ни с одним оттенком в комнате, погрозила ему своей палкой:
— Ты прекрасно знаешь, кто пришел навестить нас. Почему ты не сказал мне, что вчера Джорджиана просила передать нам свои добрые пожелания, злой мальчик?
Тристан увернулся от палки и поцеловал пухлую бледную щеку тетушки.
— Потому что, когда я вернулся, вы спали и предупредили Докинза, чтобы я утром не беспокоил вас, яркая моя бабочка.
Ее пышная грудь заколыхалась от смеха.
— Так и было. Передай мне бисквит, Эдвина, дорогая.
— Конечно, сестра. А вы, Джорджиана, завтракали?
— Да, мисс Эдвина, — ответила Джорджи таким медово-сладким голосом, что Тристан вздрогнул. Он, она и теплые отношения казались несовместимыми. — И пожалуйста, не вставайте. Я поухаживаю за мисс Милли.
— Вы настоящее сокровище, Джорджиана. Я часто говорила это вашей тете Фредерике.
— Вы очень добры, мисс Эдвина. Если бы я действительно была сокровищем, то навестила бы вас гораздо раньше, и вам не пришлось бы ехать через весь Мейфэр, чтобы повидать нас с тетей Фредерикой. — Джорджиана встала и, направляясь к чайному подносу с бисквитами, больно наступила на ногу Тристана. — С чем вы пьете чай, мисс Милли? Мисс Эдвина?
— О, бросьте вы «мисс это, мисс то», если можно. Не надо мне напоминать, что я древняя старая дева, — снова усмехнулась Милли. — А бедная Эдвина еще старше меня.
— Глупости, вы обе молоды и милы, как весенний день, — с улыбкой перебил ее Тристан, сдерживая желание наклониться и потереть ногу.
По-видимому, Джорджиана начала носить туфли с железными каблуками, поскольку она не могла весить больше восьми стоунов. Она была высокой, но стройной, с округлыми бедрами и высокой грудью, что его очень привлекало в молодых леди. И, в частности, в ней — именно поэтому он и оказался в трудном положении.
— Лорд Дэр, — вежливо заговорила Джорджиана, подавая чай и бисквиты тетушкам, но не предлагая ему, — у меня создалось впечатление, что вы не испытывали желания присоединиться к нам.
Так, значит, она хочет избавиться от него. Тогда тем более надо остаться и послушать, о чем она собирается сплетничать.
— Я искал Бита и Брэдшо, — на ходу придумал он. — Они хотели поехать со мной в Таттерсолл.
— По-моему, я слышала их голоса в бальном зале, — сказала Эдвина.
Всегда в неизменном черном платье сидевшая в углу, куда не попадали лучи утреннего солнца, она напоминала одного из знаменитых шекспировских призраков, надевшего очки.
— Гм, надеюсь, Брэдшо не пытается опять что-нибудь взорвать. Дамы, вы извините меня?
Возвращаясь на свое место, Джорджиана снова попыталась наступить ему на ногу, но он был настороже и успел выскочить за дверь. Ему очень хотелось узнать, зачем ей понадобилось говорить с тетушками, но он еще получит такую возможность позднее, когда она уедет. В данный момент ему необходимо было сообщить братьям о том, что они едут с ним на конский рынок.
С лестничной площадки третьего этажа, где располагались бальный зал и музыкальная комната, до его слуха донеслись аплодисменты. Это указывало на место пребывания слуг, но не умерило его беспокойства относительно того, что мог затеять Брэдшо. Он бесцеремонно распахнул обе половинки двойной двери — и в его голову чуть не вонзилась стрела.
— Проклятие! — взревел он, инстинктивно приседая.
— Боже! Дэр, ты цел?
Отбросив арбалет, второй лейтенант Королевского морского флота Брэдшо Карроуэй, расталкивая слуг, бросился к нему через весь зал и схватил Тристана за плечо.
Тристан сбросил его руку.
— Очевидно, — прорычал он, — когда я запретил поджигать в доме порох, то забыл объяснить, что в бальном зале не должно быть никакого смертельного оружия. — Он погрозил пальцем неподвижной фигуре в глубокой нише окна: — А тебе лучше бы не смеяться.
— Я не смеюсь.
— Хорошо! — Какое-то движение привлекло его внимание. Он увидел, как слуги потихоньку покидают зал через другие двери. — Докинз!
— Да, милорд? — остановился дворецкий.
— Следи за входной дверью. У нас в доме гости, у тетушек.
— Кто это? — спросил Брэдшо.
Выдернув из косяка стрелу, он разглядывал ее наконечник.
— Никто. Спрячь где-нибудь свою новую игрушку, чтобы Коротышка не нашел ее, и пойдем. Мы едем в Таттерсолл.
— Ты хочешь купить мне пони?
— Нет, я собираюсь купить пони Эдварду.
— Но ты не можешь себе этого позволить.
— Приходится поддерживать репутацию. — Он снова посмотрел в глубину зала. — Ты идешь, Бит?
Никто не удивился, когда молчаливая фигура отрицательно покачала черноволосой головой.
— Мне надо написать Магуайру.
— Ну хотя бы прогуляйся днем с Эндрю.
— Вряд ли.
— Или покатайтесь на лошадях.
— Может быть.
Спускаясь вместе с Брэдшо по лестнице, Тристан озабоченно спросил:
— Как он?
— Ты с ним более близок, чем я, — пожал плечами брат. — Если он не хочет разговаривать с тобой, что уж говорить обо мне. Насколько я могу судить, Бит для всех остается загадочным сфинксом. По-моему, он улыбнулся, когда я чуть не убил тебя, — может, это тебя утешит.
— Думаю, это уже достижение.
Его беспокоило затянувшееся молчание среднего из братьев Карроуэй, но присутствие в доме Джорджианы Холли вызывало не меньшую тревогу. Что-то непонятное происходило в доме, и в нем росла уверенность, что, чем скорее он узнает, что именно, тем лучше будет для него.
Однако в данный момент ему надо купить пони для младшего брата, а у него не было лишних денег. Но если его семья имела традиции, которыми могла гордиться, то одной из них было профессиональное умение обращаться с лошадьми, а он давно откладывал покупку пони для Коротышки.
