Мисс Галлант остановилась у двери и после короткого колебания обернулась.
— Что вы хотите этим сказать?
— Раздавай я призы, главный достался бы не вам, а одной толстушке, что приходила по объявлению два дня назад. Узнав мое имя, она лишилась чувств, а поскольку вес у нее был немалый, два крепких лакея едва выволокли несчастную на свежий воздух. — Люсьен откинулся назад и вытянул ноги, уже зная, что завладел ее вниманием. — В этом доме действительно требуется гувернантка для молодой леди и компаньонка для ее матери. Учтите, я человек щедрый, однако, если вам больше по душе обморок, сделайте одолжение.
— Я никогда еще не лишалась чувств, и уж тем более не позволю себе этого в вашем обществе! — решительно заявила девушка, вскидывая голову.
Люсьен не мог не улыбнуться. Он давно забыл, когда так охотно и непосредственно улыбался.
— Боитесь, что я задеру вам юбки и сделаю свое черное дело?
— Про вас говорят всякое, — ответила мисс Галлант, краснея.
— Что за радость в обладании бесчувственным телом? — Люсьен пожал плечами. — Ну так вы отказываетесь от места, или все-таки обсудим жалованье? Двадцать фунтов в месяц вас устроит? — Он решил, что будет поднимать цифру, пока она не согласится.
Рука ее непроизвольно сжалась, комкая рекомендательные письма.
— Но вы еще ничего обо мне не знаете…
— Так продолжим, — деловито произнес Люсьен и сделал гостеприимный жест. — Хотя тут вы совершенно не правы.
Мисс Галлант села на самый край стула — очевидно, чтобы в случае чего поскорее сбежать.
— Что же вы знаете, милорд?
— К примеру, цвет ваших чудесных глаз.
— Какое отношение это имеет к моей работе? — Она насторожилась.
— Порой они кажутся совсем зелеными, а порой почти серыми… с голубоватым отливом. Не изумруд, нет… думаю, бирюза!
— Как я вижу, милорд, вы большой знаток полезных ископаемых. — Мисс Галлант принялась тщательно расправлять крученый собачий поводок. — Не лучше ли перейти к моим будущим обязанностям?
— А вот волосы у вас цвета червонного золота, — невозмутимо продолжал Люсьен. — Когда день уже на исходе, солнечный свет обретает этот чарующий оттенок. Сравнение избитое, но верное.
— И все же мои обязанности…
— Ну хорошо, хорошо! — Он протянул руку, и девушка, чуть помедлив, вложила в нее рекомендации, — Вышло так, что мои тетка и кузина временно перебрались в этот дом. — Люсьен полистал бумаги, не вчитываясь в содержание. — Повторяю, временно — лишь до замужества кузины. Теперь кому-то нужно навести на нее лоск, но, увы, это не каждому по плечу — вчера третья по счету гувернантка потребовала расчет.
— Должно быть, ваша кузина страшно огорчена…
— Это ее обычное состояние.
Настороженность исчезла из зеленых глаз Александры и уступила место задумчивости.
— Вот оно что… И как давно все это продолжается?
— Неделю. Три гувернантки за семь дней — это, доложу я вам, пустая трата времени и денег. Я решил взяться за дело иначе. — Люсьен не стал уточнять, что решение пришло к нему в тот самый момент, когда он увидел ее. — Вот как вкратце обстоит дело, мисс Галлант. Моя тетка — дьявол во плоти, а кузина — исчадие ада. Я вынужден был взвалить на себя эту обузу по завещанию отца, а потом и дяди. Роза должна сделать выгодную партию, иначе мне придется содержать ее всю жизнь. До сих пор ее обучали лишь азам латыни — не удивлюсь, если все три старые перечницы родились еще в эпоху Юлия Цезаря!
Губы девушки дрогнули. Если ко всему прочему она обладает чувством юмора…
— Я нанял вас вот так, не глядя, по двум причинам: во-первых, от отчаяния, во-вторых, по настоятельной потребности.
Люсьен умолк. Мисс Галлант так же молча ожидала продолжения. Почему из сотен других обитательниц громадного Лондона на объявление откликнулась именно она? Когда-нибудь, решил он, это выяснится.
— Ваше отчаяние, милорд, мне понятно, а вот потребность…
— Все очень просто. — Люсьен поднялся, обошел стол и присел на его край прямо перед ней. — Я чувствую настоятельную потребность зарыться руками в червонное золото ваших волос, стянуть с ваших плеч это чопорное платье и покрыть их неторопливыми, но страстными поцелуями.
Ее выразительный рот ошеломленно приоткрылся, однако чувств она, слава Богу, не лишилась, а значит, он мог продолжать.
— Внушить мне такое желание нелегко, мисс Галлант. Весьма нелегко.
— Без сомнения, потому, что годы пьянства и разврата вас пресытили, — заметила она с легким презрением в голосе.
— Совершенно верно. Так вот, я хочу, чтобы вы развили в моей кузине способность внушать желание даже самым пресыщенным джентльменам. В данный момент ей до этого безмерно далеко.
После долгого испытующего взгляда мисс Галлант поднялась и укрылась за стулом, держа перед собой сумочку как щит.
— Вы надо мной смеетесь, милорд?
— Ни в коем случае! Ваши услуги будут щедро оплачены.
— Думаю, вам все же следовало заняться поисками любовницы.
— И чему бы она обучила мою кузину? — Люсьен передернул плечами. — Любовниц в жены не берут.
— Лорд Килкерн, я даю уроки этикета, иностранных языков, музыки и живописи. — Она сделала шажок к двери, потом другой и третий. — Обольщение не из моего репертуара, а скорее из вашего, и посему я не стану вам потворствовать. Если вашей кузине нужна наставница такого рода, перепишите объявление и продолжайте искать. Вы невозможны, милорд!
Люсьен вздохнул. Если бы Александра Галлант знала, как благопристойно он вел себя на протяжении всего разговора!
— Продолжим! Вы владеете французским?
— Да, я изучала языки в частной школе мисс Гренвилл, которую окончила с отличием.
— Вы в самом деле получили хорошее образование, мисс Галлант, поэтому у меня есть все основания считать, что вы вполне подходите на это место. Прошу прощения за настойчивость, но оно ваше.
Лорд Килкерн скрестил руки на груди и устремил на Александру выжидательный взгляд. Всю жизнь она терпеть не могла кисейных барышень и считала, что здравомыслие и истеричность несовместимы. Однако что-то в серых глазах Люсьена Балфура не позволяло ей забыть о его непристойных намерениях по отношению к ней, и это ее нервировало, более того, даже пугало. Не то чтобы Александра считала графа человеком, способным на деле осуществить свои не слишком чистые намерения, однако ее бросило в жар, когда он так откровенно их высказал. До сих пор ей не приходилось сталкиваться ни с одним светским повесой и уж тем более быть объектом подобного интереса.
— Милорд, — начала она осторожно, — и я считаю своим долгом уведомить вас… кое о чем.
— Все, что нужно, я уже знаю.
— Среди рекомендаций нет письма от моего последнего нанимателя. — Она помедлила, но вопросов не последовало. — У меня с собой записка леди Виктории Фонтейн, где…
— Ах, леди Виктория! Отлично, просто превосходно!
— Она моя близкая подруга.
Граф приоткрыл рот, подумал и закрыл его снова, к большому облегчению Александры.
— Милорд, мое последнее место было в семействе Уилкинс.
— Так это вы задрали юбки для лорда Уилкинса и довели его до апоплексии?
Кровь отлила от ее лица. Никогда еще обвинение не бывали брошено ей в лицо в столь откровенно грубой манере.
— Вы ошибаетесь, милорд! Удар хватил лорда Уилкинса без всякого участия с моей стороны!
— Тогда почему вы лишились места?
— Леди Уилкинс рассчитала меня, — коротко ответила Александра, не желая вдаваться в подробности.
Граф столь внимательно и долго изучал ее лицо, что они задалась вопросом, не увидел ли он там чего-нибудь особенного.
— Это случилось полгода назад, — наконец сказал он. — Что вы делали потом?
— Искала работу.
Он легко спрыгнул со стола, собрал бумаги, подошел и вложил в ее опущенную руку.
— Благодарю за честность.
Александра поняла, что сейчас заплачет, если даже граф Килкерн с его ужасной репутацией отказывает ей, она может прекратить поиски. Никто никогда не наймет ее.
