Еще он с удивлением понял, что пожирателя душ в яме нет.
В нише, рядом с которой он пролежал все это время, он увидел останки человеческого тела, завернутого в саван.
– Я – живой, – произнес Врон, удивленно прислушиваясь к своему голосу – голос был каким-то хриплым и невыразительным. Потом он закашлялся и долго выкашливал что-то из себя, сплевывая под ноги, затем прополоскал рот водой, которая была все так же невыносимо горькой, и снова сел на пол: он был еще слишком слаб, чтобы двигаться.
– А ты, Рис, мертв, – произнес он, со странным удовлетворением разглядывая высохшие человеческие останки. Это мог быть и не Рис, но сейчас Врону хотелось думать, что мертвое тело это и есть тот самый король, отправивший его сюда.
Он с любопытством осмотрел свое тело, чтобы увидеть те изменения, которые произвел в нем пожиратель душ, но ничего не заметил – оно было прежним, почти тем, каким он его помнил. Разница, конечно, была: он сильно похудел за эти дни, мышцы изменились, стали более жесткими, и их стало значительно меньше.
Немного отдохнув, он еще раз попробовал встать, и на этот раз это далось ему значительно легче. Пошатываясь на нетвердых ногах, он обошел яму, вглядываясь в каждый темный угол. Он убедился, что пожирателя душ в яме не было – должно быть, тот рассыпался на тени и таким образом сумел выбраться из ямы.
Врон глубоко вдохнул в себя воздух, наполненный мелкой пылью.
– Я должен отсюда выбраться, – сказал он задумчиво. – Или я умру здесь, на этот раз от голода.
Он снова обошел яму, трогая стены – они были выложены из крупных камней, которые он вряд ли смог бы вытащить. В одном месте его рука наткнулась на мягкую сырую глину; здесь из стены выпало несколько мелких камней, и в образовавшуюся дыру посыпалась земля, сложившаяся в небольшой холмик на полу.
– Похоже, это единственный путь наружу, – сказал он. Голос его неприятным скрежетом отозвался от стен. – Мне придется копать ход на поверхность. Если мне повезет и не придавит землей, то, может быть, я сумею вылезти отсюда. – Голос его был по-прежнему хриплым и звучал как-то странно.
Врон вздохнул и, разрыхляя землю ножом, стал копать. Он до сих пор до конца не понимал, что с ним произошло, его мозг находился в каком-то блаженном отупении и не мог связно мыслить.
Он не чувствовал времени, голода, жажды и боли в окровавленных руках – он вообще ничего не чувствовал. Иногда ему казалось, что его больше не существует и это странное согбенное существо, ожесточенно копающее землю, совсем не он, а кто-то другой.
Земля несколько раз обваливалась, почти полностью засыпая его, но он выбирался и начинал все заново. Иногда он натыкался на огромные камни и терпеливо окапывал их, чтобы пробраться дальше.
А потом, когда на него в очередной раз обвалились земля и камни, он судорожно задергал всем телом и вдруг почувствовал прохладный ночной воздух долины. Он стряхнул с себя землю и встал на твердую каменистую почву.
Светили звезды, а в середине долины колыхался темный шар пожирателя душ. Врон грустно усмехнулся и пошел к выходу из долины. Благодаря своему новому зрению он издалека увидел отсвет костра высоко вверху, в скалистом проходе, и двух человек, сидящих около него.
Это были Грот и Слип, они о чем-то говорили, но сразу замолчали, услышав его шаги.
– Стой, – услышал он голос Грота. – Кто ты? Врон пожал плечами.
– Это я, – сказал он.
– Кто ты? – требовательно спросил Слип, вскидывая копье.
– Врон.
– Врон?! – воскликнул Грот. – Где ты прятался все это время? Мы искали тебя всей деревней и не смогли найти.
– Я упал в какую-то яму, там и был все это время, – улыбнулся Врон. – И только сейчас сумел оттуда выбраться.
– И пожиратель душ не нашел тебя?
– Я жив, – опять улыбнулся Врон, ему было приятно услышать снова человеческую речь. – Пожиратель оставил мне жизнь.
– Нет, ты не Врон, – сказал Слип. – Врон мертв, а ты его призрак.
– Я жив, я не призрак, у меня есть тело. Врон вышел к свету, чтобы они могли его увидеть и убедиться, что он не прозрачен.
– Зачем ты пришел? – спросил Слип, снова поднимая копье. – Возвращайся обратно в царство мертвых!
– Я хочу домой, – сказал Врон и неожиданно почувствовал резкую боль в плече – Слип ударил его копьем. Он недоуменно уставился на рваную рану, из которой хлынула кровь.
– Я же не сделал вам ничего плохого, – прохрипел Врон. – Почему ты ударил меня?
– Ты уже мертв, чтобы ты нам ни говорил, – прокричал Грот и ударил мечом, целясь в голову, а Слип снова проколол его насквозь копьем.
Боль прокатилась по всему телу.
«Вот беда, – подумал он отстраненно. – Сейчас я умру, эти дураки убьют меня. За что? Я же провел ночь в долине, наказание уже свершилось».
Тут в его глазах потемнело, и он упал на колени. Грот и Слип продолжали колоть и рубить его до тех пор, пока тело не перестало конвульсивно вздрагивать и не замерло в мертвой неподвижности. Слип наклонился над ним и осторожно потыкал его копьем.
– Вот теперь он по-настоящему мертв, – сказал он, тяжело дыша. – Мы отправили его обратно к мертвецам, где он и должен быть.
– Как он напугал меня, я уже подумал, что сам пожиратель душ пришел за мной, – проворчал Грот, вытирая вспотевший лоб. – Я решил, что нам конец. Стоит весь темный и говорит: хочу домой. – Он истерично захохотал.
– Придумал же – хочу домой. А кто его там ждет, он не подумал? Кому нужны ожившие мертвецы? Тебя ждали только мы…
– Ага, – согласился Слип. – Получается, что нас не зря заставили здесь сидеть. Вот ублюдок – три дня мы искали его и не могли найти, и вот нашелся.
– Интересно, где он там прятался, что даже пожиратель душ не добрался до него? – спросил Грот, выхватив головню из костра и рассматривая тело, распластавшееся на земле.
– Это уже не важно, – ухмыльнулся Слип. – Главное, что вот он лежит, и теперь нам больше не надо здесь торчать. Утром покажем тело старосте и снова сможем заниматься тем, чем хотим.
– Может, оттащим его в долину, чтобы пожиратель душ высосал из него все соки? – спросил Грот. – Тогда нас точно никто ни в чем не обвинит.
Слип покачал головой:
– Я еще не выжил из ума, чтобы идти туда ночью. Ты, конечно, можешь идти, я не буду тебя отговаривать, но сам лучше подожду до утра.
Грот задумался.
– Может, кому-то из нас сбегать и разбудить старосту? – предложил он. – Пусть скажет, что с ним делать.
– Я не пойду, – покачал головой Слип. – Он опять на нас орать начнет, что мы будим его по разным пустякам. Мертвый малец уже никуда не уйдет и не спрячется. Подождем, полночи уже прошло, до утра осталось совсем немного.
– Ладно, – согласился Грот. – До утра так до утра. Давай перекусим, а то у меня от всего этого что-то аппетит разыгрался.
– Остался только хлеб и сыр, – сказал Слип. – Все остальное ты уже съел. – Он снова наклонился над Вроном, прислушиваясь.
– Нет, не дышит, и грудь не вздымается.
– После таких ран никто не выживет, – мрачно изрек Грот. – Я вспорол ему живот, да и руку почти отрубил – видишь, держится только на коже и сухожилиях.
– А я два раза попал ему в сердце, – похвалился Слип. – А он после этого еще что-то пытался сказать.
– Тебе показалось, – огрызнулся Грот и, еще раз опасливо взглянув на мертвое тело, пошел к костру. – С такими ранами не живут.
– Не живут, – согласился Слип, сапогом перевернул Врона на спину и еще раз вгляделся в окровавленное лицо. – Но лучше лишний раз это проверить.
Он пнул тело, убедился, что оно не шевелится, и на всякий случай еще раз проткнул копьем.
– Все-таки странно, – сказал он. – Я обошел всю долину не один десяток раз и не увидел ни одного места, где бы можно было спрятаться. К тому же ему надо было что-то есть – я сам обыскивал его и знаю, что, кроме фляги с водой и ножа, у него ничего не было.
– Нож мы ему зря оставили, – заметил Грот. – Вот была бы потеха, если бы он нас этим ножом и зарезал бы.
