Под прикрытием жены Гиллиам ударил по щиту одного из вражеских солдат, затем молниеносным выпадом заколол другого в шею. Но в этот миг один из солдат Эшби вскрикнул и упал.
– Еще раз, – выдохнул Гиллиам, и снова муж и жена вместе развернулись. Двое людей де Окслейда упали мертвыми.
– Дьявол! – в глубоком разочаровании простонал Хью, не веря своим глазам.
Хью был подвижным и искусным бойцом, поэтому, несмотря на раненую ногу, ему удалось вывести из строя последнего из солдат Эшби.
Итак, остались только лорд и леди Эшби.
Хью отступил назад: с ним остались еще трое его людей.
Николь слегка повернулась к мужу; руки ее болели, дыхание стало прерывистым.
– Гиллиам, – выдохнула она, – я люблю тебя.
Вдруг рыцарь бросил странный взгляд через плечо Хью.
– Мы выживем, – пробормотал он, и Николь услышала его сдавленный смешок. К ее удивлению, Гиллиам опустил свой меч.
Окслейд, приготовившийся скрестить меч с мечом лорда Эшби, вдруг прогнулся назад, рот его удивленно приоткрылся. Споткнувшись, Хью инстинктивно обернулся посмотреть, кто на него напал. Но тут же залитый кровью меч Гиллиама рассек кольчугу у него на груди.
Хью упал, судорожно дернувшись, и испустил дух. Гиллиам вынул свое оружие из тела поверженного врага.
И тут Николь увидела Тильду. В дрожащих руках девушка держала окровавленный солдатский меч. Это она оказалась за спиной Хью и нанесла ему роковой удар.
Времени думать не было. Гиллиам мгновенно повернулся к оставшимся в живых солдатам де Окслейда. Бой продолжался недолго. Лишившись предводителя, враги не смогли оказать достойного сопротивления. Все было кончено.
Наступившую внезапно тишину нарушало только блеяние овец, хриплое дыхание Уитаса и стоны раненых. Внезапно раздалось радостное пение жаворонка.
Гиллиам опустился на землю, Николь без сил упала рядом. Согнув в коленях дрожащие ноги, она положила на них голову. Платье ее отяжелело от пролитой крови, руки словно налились свинцом и дрожали от усталости, легкие горели огнем. Плечом она оперлась о спину мужа, чувствуя его прерывистое дыхание. В следующий миг Гиллиам вытянулся на земле рядом с ней, совсем обессиленный.
Николь подняла голову, Тильда стояла как вкопанная, меч вывалился у нее из рук. Девушку трясло, карие глаза остекленели от ужаса.
– Он убил моего отца, – произнесла она. – Он убил моего папу.
Николь только кивнула в ответ. Глаза Тильды закатились, и она в обмороке упала на землю.
– Милорд, вы живы?
Гиллиам открыл глаза и увидел склоненное над собой лицо отца Рейнарда.
– Да, – выговорил рыцарь, не в силах произнести ни слова больше.
С самого начала боя и до его победного конца он не сомневался, что они выживут. Но теперь, когда все кончилось, Гиллиам не мог поверить, что все позади.
Он улыбнулся. Скажи ему в то утро кто-нибудь, что дочь управляющего решит исход боя, он ни за что не поверил бы. Но произошло чудо.
Священник повернулся к Николь.
– Миледи, как вы? Живы?
– Да.
Ответ прозвучал так, словно Николь была разочарована такой развязкой сражения. Гиллиам с трудом сел, гремя кольчугой, и посмотрел на жену.
– Слава Богу, – сказал священник, почувствовав невероятное облегчение. – Куда вы ранены?
– Не считая синяков, меня не задело. – Снова голос Николь звучал холодно и безразлично.
Гиллиам снял перчатки и шлем, чтобы лучше видеть жену. Она лежала на траве, повернув голову набок. Слезы оставляли бороздки на грязном лице.
Николь была в крови с головы до кончиков пальцев. Рукава, тоже мокрые от крови, свисали с ее запястий.
Отец Рейнард попытался посадить леди Эшби.
– Надо поторапливаться. Мы заберем раненых в церковь. Деревенские женщины займутся ими, но есть такие, которым нужна ваша помощь, миледи.
– Оставьте ее, отец, – сказал Гиллиам, отстраняя священника от жены. – Вы же видите, как она устала.
– Милорд, но это необходимо! – взмолился святой отец. – Только ваша жена может спасти жизнь тяжелораненых.
Гиллиам повернулся к нему спиной и коснулся щеки Николь.
– Тебе плохо и на этот раз?
Она покачала головой, но не повернулась к Гиллиаму.
– Теперь гораздо легче, как ты и говорил. Я сегодня убивала, потому что должна была. Вот и все.
Но тоска в ее голосе испугала Гиллиама.
– Тогда что тебя мучает? Разве мы не живы, не любим друг друга?
– Джос погиб. Я видела, как в него попали стрелой, и он упал. О Гиллиам, у меня сердце разрывается! Я виновата в его смерти.
– Да нет же, он не погиб! – воскликнул священник, приплясывая от возбуждения. – Миледи, вы должны немедленно встать, чтобы помочь мальчику. Только вы можете поставить его на ноги. Кстати, и Альфреда, и одного из сыновей кузнеца. Вы должны сейчас же идти.
Рейнард протянул руку своей госпоже, собираясь поднять ее на ноги, если она не сможет встать сама.
– Джос жив?!
В сердце Николь вспыхнула надежда, сердце учащенно забилось. Гиллиам протянул руку и хотел ее поддержать, когда она с трудом поднималась.
– Отведите меня к нему.
Хотя священник обнимал Николь за плечи, она шаталась от усталости. Гиллиам обвил рукой ее талию.
– Погодите, святой отец. Постоим минутку.
– Любимая, я думаю, ты не сможешь помочь Джослину в таком состоянии, – сказал Гиллиам, положив руку жене на плечо. – Тебе надо отдохнуть.
– Нет! – воскликнула она, отбрасывая его руку, словно испугавшись, что муж попробует остановить ее. – Дай мне вылечить его.
И, словно у нее прибавилось сил, Николь пошла вперед все увереннее и тверже.
Гиллиам и сам возблагодарил Господа молитвой, узнав, что Джос жив. Если бы мальчик погиб, жена винила бы себя в его смерти до конца своих дней. Гиллиам обернулся, чтобы посмотреть на поле боя. Даже от такого простого движения голова сразу закружилась. Каждый мускул на теле завтра будет болеть. Удар пришелся ему по спине, и Гиллиам был уверен, что его ранили. Но почему уцелели кости, он не мог понять. Как и все происшедшее, это было чудо, вне всякого сомнения.
На лугу появились крестьяне из деревни. Они переворачивали тела, отыскивая знакомые лица среди погибших. Уолтер широко шагал навстречу хозяину.
– Милорд, слава Богу, вы живы.
– Да, жив. А как остальные?
– Я видел Роберта, Ричарда и Уильяма. Их вывели крестьяне. Филипп все еще лежит, ждет, когда его вынесут. Джилберт и Эдвин тоже. Я видел Альфреда, его несли в церковь, но вряд ли он выживет. Остальные… – Уолтер помолчал, пожав плечами. – А сколько солдат было с лордом де Окслейдом?
– Да человек сорок, – сказал Гиллиам, распутывая завязки шлема.
Откинув его назад, рыцарь снял подшлемник и провел рукой по волосам.
– Боже мой! – восхищенно воскликнул Уолтер. – Альфред сказал, что я должен вам передать: ваша жена – бесстрашная женщина.
Гиллиам искоса посмотрел на солдата, невольно вспоминая состояние Николь после смерти Элис.
– Догадываюсь. Хорошо, что она моя жена и мне никогда не придется скрестить с ней меч. Так, Уолтер?
– Милорд, только у вас может быть такая жена, – уверенно заявил солдат.
– Истинная правда, – рассмеялся лорд Эшби. – Скажи, чтобы собрали лошадей и сняли с погибших людей де Окслейда доспехи. После сегодняшнего дня мы не только заживем спокойно, мы стали гораздо богаче: кольчуги, защитные шлемы, мечи да еще табун лошадей. Неплохо поработали, я думаю.
– Да, милорд. – И Уолтер отправился за крестьянами.
Гиллиам потянулся за мечом, вытер его туникой последнего убитого им солдата и вложил в ножны. Лежавшая неподалеку без сознания дочь управляющего застонала, приходя в себя. Гиллиам подошел к ней и подал руку, помогая встать.
– Милорд, – только и сказала Тильда, внимательно глядя на лорда Эшби.
Когда на ее лице не было похотливого выражения, она была гораздо красивее.
– Тильда, я хочу поблагодарить тебя за помощь. Ты спасла жизнь моей жене и мне самому. Осмелюсь ли я сказать, что был потрясен, увидев тебя за спиной любовника с поднятым мечом? – улыбаясь, спросил Гиллиам.
