Николь Джордан
Грешная фантазия
Линде Френсис Ли, которая все понимает, с любовью и благодарностью.
Пролог
Лондон, апрель 1811 года
Впервые увидев знаменитого искателя приключений Трея Деверилла, Антония Мейтленд ужасно испугалась, потому что он был абсолютно голым. Ее утешало лишь одно – на его ничем не прикрытое тело она наткнулась совершенно случайно. Вернувшись домой на весенние каникулы из элитного пансиона, Антония отдала шляпу и перчатки встретившему ее дворецкому и направилась к чертежной комнате, откуда отец управлял своей огромной корабельной империей. Они не виделись целый месяц, и ей хотелось поскорее увидеть его.
– Думаю, вы найдете мистера Мейтленда наверху, – сообщил дворецкий. – Вероятнее всего, в галерее.
– Спасибо. – Антония бегом поднялась по широкой лестнице и быстро прошла по восточному крылу фешенебельного особняка.
Восемь лет назад, сразу после внезапной смерти жены от воспаления легких, Сэмюел Мейтленд выстроил огромный особняк в ставшем престижным районе Лондона южнее Мейфэра, и теперь самым любимым его местом стала галерея, где висел портрет жены.
У Антонии же любимой комнатой была шикарная новомодная ванная, расположенная в дальнем конце коридора. Увидев, что слуга исчез за углом, она вздохнула в предвкушении удовольствия. Отец, всегда интересовавшийся новыми изобретениями, в прошлом году установил в кухне паровой котел, который обеспечивал подачу горячей воды наверх прямо в огромную, специально спроектированную медную ванну. Она не представляла себе большей роскоши, чем часы, проведенные в горячей ванне, от которой поднимается пар.
Дойдя до конца коридора, Антония увидела, что дверь в ванную осталась слегка приоткрытой, и, заглянув внутрь, буквально окаменела.
Из овальной ванны вышел мужчина, мускулистый, крепкого сложения и совершенно голый, окутанный лишь легким облачком пара.
Антония внезапно потеряла способность дышать; мужчина же, словно почувствовав ее присутствие, поднял голову и повернулся, давая ей возможность получше разглядеть себя.
– Ну и ну… – пробормотала Антония с испугом и поспешно отвела взгляд. В свои почти семнадцать лет она никогда еще не видела ничего столь потрясающего и столь величественного, как этот мужчина, и не испытывала такой бурной первобытной реакции. Жар разлился по ее телу, а между бедрами она ощутила непонятную теплоту.
Когда ей все же удалось перевести взгляд от широкой, поросшей волосами груди к крепкой шее и дальше, Антония обнаружила, что лицо мужчины так же греховно красиво, как и все остальное. Мокрые каштановые волосы, выжженные солнцем, были заглажены назад, а квадратные скулы и подбородок с небольшой ямочкой, выглядевший еще более грубым от налета щетины, придавали его чертам твердость и решительность. Но самым поразительным в нем были глаза цвета морской волны, дерзко смотревшие из-под густых бровей и делавшие его безумно привлекательным. Когда эти светло-зеленые глаза встретились с ее взглядом, Антония почувствовала, как внезапный жар обжег ее.
– Прошу прощения. – Взяв полотенце, мужчина обернул его вокруг узких бедер.
Его низкий бархатистый голос наконец вывел Антонию из оцепенения, и, вспыхнув, заикаясь, она выдавила из себя:
– Это моя вина… Мне не следовало находиться здесь…
– Полагаю, вы мисс Мейтленд?
– Да… А кто вы?
На губах мужчины промелькнула улыбка, и Антония, придя в смятение от отсутствия у него хороших манер, прижала ладони к горящим щекам.
– Трей Деверилл, – спокойно ответил он.
Брови Антонии мгновенно взлетели вверх. На протяжении многих лет она слышала рассказы о беспутном Трее Деверилле как от владельцев кораблей и морских капитанов, так и от отца. Отец и Деверилл некоторое время были партнерами в небольших рискованных морских предприятиях. Деверилл слыл отважным исследователем и искателем приключений и приобрел известность как участник битв с пиратами в открытом море.
Антония часто пыталась представить себе, какой он, но Деверилл оказался моложе, чем она ожидала – ближе к двадцати пяти, чем к тридцати, и более… полным жизни, что ли.
Антония постаралась взять себя в руки.
– Простите, что помешала, мистер Деверилл. Понимаете, я просто растерялась, увидев вас… в таком виде.
– При таких обстоятельствах это вполне естественно, – отозвался он с насмешливым блеском в изумительных глазах.
Однако, отметила Антония, он, по-видимому, нисколько не смутился и не нервничал, так как, несомненно, прекрасно знал, какое впечатление производит на женщин – и на нее тоже. Он непринужденно стоял, склонив голову набок, и пристально рассматривал Антонию – или, возможно, просто вежливо ждал, когда она перестанет таращиться на него и уйдет.
– Понимаю. Окажите мне любезность, закройте дверь, – неожиданно сказал Деверилл.
– Да-да, конечно. – Антония взялась за ручку двери.
– Погодите, мисс Мейтленд…
– Да?
– Не думаю, что вам следует рассказывать об этом недоразумении отцу.
– О, сэр. – Румянец на щеках Антонии стал еще ярче. – Я никому не собираюсь рассказывать об этом, а тем более отцу.
Закрыв дверь, Антония продолжила поиски отца, твердо пообещав себе забыть случайную встречу с возмущающим спокойствие авантюристом.
Вечером за обедом Антония старалась не встречаться взглядом с Девериллом, который, впрочем, вел себя как джентльмен и ни единым взмахом длинных темных ресниц не дал понять, что они уже встречались при весьма неподходящих обстоятельствах.
Отец Антонии довольно часто приглашал морских капитанов и деловых партнеров на обед в Мейтленд-Хаус, и иногда они оставались на ночь. Обычно Антония засыпала их вопросами о кораблях и приключениях на морс, но в этот раз она оставалась на редкость молчаливой.
Было подано еще три блюда, и все это время Антония сосредоточенно смотрела в свою тарелку, лишь иногда бросая осторожные взгляды на Деверилла.
В модном синем сюртуке из дорогой ткани, облегавшем его широкие плечи, с безупречно белым тонким шейным платком, смягчавшим его суровую, дерзкую красоту, Деверилл выглядел настоящим джентльменом. В его густых волнистых волосах блестели прожилки золота, а гладко выбритое лицо казалось бронзовым от загара.
Увы, Антония вряд ли могла произвести на него столь же неизгладимое впечатление; по существу, она все еще оставалась школьницей, долговязой и неуклюжей, с рыжими волосами, которые все же обещали потемнеть и в один прекрасный день стать красивыми золотисто-каштановыми. Единственным привлекательным моментом было то, что она, как единственный ребенок, со временем унаследует огромное богатство отца и его кораблестроительную империю.
Сэмюел Мейтленд пробился в магнаты собственными силами. Будучи прозорливым бизнесменом, он участвовал в многочисленных предприятиях, но свое огромное состояние создал главным образом блестящими проектами парусных судов. Хотя респектабельное общество считало Мейтленда человеком низкого происхождения и осуждало за то, что он занимается торговлей, он все же отправил Антонию в самую престижную в Англии академию для юных леди, где ее терпеливо обучали.
– Вы, мистер Деверилл, наверняка участвовали во многих приключениях? – стараясь преодолеть свою застенчивость, спросила Антония.
Он перевел на нее взгляд, и она увидела в их ясной глубине насмешливый блеск.
– Да, верно.
– Нельзя ли услышать хотя бы о некоторых из них?
– О, только не это. – Мейтленд покачал головой. – Такие рассказы не подходят для нежных ушей.
– Видите ли, я не посчитался с мнением отца и убежал в море, – подтвердил Деверилл. – Хотел посмотреть мир и оставить в нем свои следы.
– Кажется, ваш отец носит рыцарский титул? – Антония с любопытством взглянула на него.
– Да, но как самый младший из трех сыновей я никогда не унаследую этот титул.
Все же в его жилах течет доля голубой крови, отметила про себя Антония. Имя, данное ему при крещении, тоже аристократическое, так как Трей – это сокращенное от Трейлейн, названия родового имения по материнской линии. Говорили, что он очень богат. Деверилл владел небольшой флотилией вооруженных судов, которые сдавал внаем судоходным компаниям для обеспечения защиты больших, неповоротливых торговых кораблей, перевозящих ценные грузы, как от французского флота, так и от грабителей-корсаров. При этом ходили слухи, что он разбогател на конфискации сказочных пиратских сокровищ.
