– Я не убивала, – только и сумела выдохнуть Элис, пытаясь освободиться от цепких пальцев Роберты.
– Тогда кто? – голос Роберты, к которой вроде бы вернулся разум, был по-прежнему страшен; ее лицо являло собой смесь гнева и боли.
Девушка поспешно начала рассказывать о случившемся, надеясь таким образом предупредить новую вспышку безумия.
– Какой-то незнакомый человек. Я ведь рано вернулась с бала. После этой дурацкой ссоры с Джулией. Я поднялась наверх, хотела ее разыскать – и вдруг услышала шум. Я подумала, что это грабитель, позвонила, но все слуги ушли на эту ярмарку. Я была совсем одна, поэтому я схватила папин пистолет… Этот человек…
– Кто это был? – Элисон и так торопилась с рассказом, но Роберте даже такой сбивчивый казался слишком медленным.
– Я не знаю. Я увидела, что Джулия лежит на ковре. Человек наклонился над ней, я закричала, чтобы он не двигался с места, он шевельнулся, и я выстрелила. Потом, когда я поняла, что промахнулась, я бросила пистолет и убежала…
– Ты промахнулась? – это был скорее не вопрос, а обвинение.
– Не совсем, – сочувствие к мачехе все более уступало место раздражению из-за ее дикого обвинения. – Я ранила его в ногу, но он стал подниматься, поэтому я и убежала. Ты видишь, какая я вся мокрая – это из-за того, что я пряталась в саду, под дождем.
– Стало быть, он где-то здесь, поблизости? – прохрипела Роберта, оглядываясь по сторонам с безумным взглядом.
– Он ускакал на лошади. Она находилась на привязи перед домом, хотя, когда я вернулась домой, я ее не заметила. Вот и все, что я знаю. – Элис разгладила свою покрытую пятнами крови юбку, размышляя, что делать дальше. – Наверное, нам нужно разыскать констебля. Он еще там – бал ведь еще продолжается?..
Роберта, уже не слушая Элис, снова склонилась к телу дочери. Остекленевшим, каким-то отстраненным взглядом она уставилась на него, затем вновь опустилась на колени, как бы священнодействуя. Ее рука поглаживала холодное лицо Джулии, невозмутимость и спокойствие которого пугающе контрастировало с видом спутанных волос и зияющей на груди раны.
– Роберта?..
Голова мачехи дернулась, глаза гневно сверкнули:
– Что тебе надо от меня?
– Констебль. Мы должны его известить. Он ведь еще оставался у Хэмптонов, когда ты уходила?
Роберта потрясла головой, как будто стараясь избавиться от звона в ушах:
– Бесполезно. Он мертвецки пьян.
Элисон тяжело вздохнула. Конечно, чем быстрее пойти по следу убийцы, тем больше надежды его схватить. Но если поисками займется пьяная компания, это только помешает делу. Кроме того, сейчас уже поздний вечер и дождь льет как из ведра. Не самое подходящее время для преследования. Да и кому идти за помощью? Элисон взглянула на Роберту, которая продолжала, как безумная, раскачиваться туда-сюда, туда-сюда. В таком состоянии ее оставлять одну нельзя. Придется ждать до утра, а потом послать слугу за констеблем Фиском.
И еще – что делать с телом Джулии? Оставить ее так – или?.. Но прежде всего надо хоть как-то успокоить Роберту. Падчерица налила немного бренди и подошла к мачехе:
– Выпей, прошу тебя. Это помогает.
Роберта молча продолжала свое раскачивание.
– Роберта, ну пожалуйста, давай уйдем отсюда.
Глаза мачехи опять сузились, изучающий взгляд остановился на девушке:
– Оставь меня одну с моей Джулией.
– Роберта! – сам тон голоса Элисон взывал к благоразумию, но все было тщетно.
Скорее уж от Джулии можно было ожидать, что она вдруг встанет и последует за сводной сестрой, чем от ее матери. Намерение ее было очевидно: навечно остаться здесь, в гостиной, у тела дочери; противоположного от нее можно было добиться лишь силой.
У Элис было достаточно оснований для обид и раздражения, тем не менее она смирилась с перспективой, что ей тоже придется разделить с мачехой это бдение над мертвым телом. Хотя бы с той целью, чтобы защитить ее в случае, если убийца вдруг надумает вернуться. Дрожащими руками она подняла с полу брошенный ею час назад пистолет и аккуратно перезарядила его.
Усталая, измученная, она примостилась в кресле – у камина. Какая страшная тяжесть вдруг легла на ее плечи. Она чувствовала себя раздавленной, но знала, что надо держаться.
Элисон приняла намеренно неудобную позу, надеясь, что это не позволит ей заснуть. Теплый ствол пистолета – у нее в ладони. Если убийца и вернется, она не даст ему уйти.
– Расскажите мне обо всем еще раз, – мясистые пальцы констебля нетерпеливо шарили по пуговицам мундира.
– Я уже рассказала все, что знаю, – вспоминать снова все потрясения минувшей ночи было невыносимо мучительно; повторять же их, эти воспоминания – было уже свыше ее сил.
– Мисс Элис, дело очень серьезное. Мне нужна ваша помощь. – Констебль раздраженно посмотрел куда-то вбок.
Элисон не спала всю ночь, несмотря на душевные муки, она мечтала только о горячей ванне и теплой постели. Неужели этот зануда не способен понять ее состояния!
– Я вам готова помочь всем, чем могу, но мой рассказ не станет иным от того, что я его повторю еще раз.
Констебль сдвинул свои седые брови, лицо его стало настолько суровым, насколько вообще понятие суровости могло сочетаться с его обликом добродушного Санта-Клауса.
– Однако все, что вы сказали, исчерпывается лишь тем, что какой-то незнакомый мужчина вдруг приехал и убил вашу сводную сестру, – и при этом вы даже не можете дать нам описание его внешности.
– Он все время находился ко мне спиной.
– Но вы же сами сказали, что он повернулся к вам, и лишь только после этого вы выстрелили. Значит, вы все-таки видели его лицо?
– Да нет же, было ужасно темно, да к тому же… – Элис замолчала, внезапно поняв, что констебль подозревает ее в сокрытии какой-то детали убийства. Она сама вовсе не считала свой рассказ странным или непоследовательным, но, конечно, он мог показаться посторонним слишком уж сбивчивым. Она попыталась еще что-нибудь вспомнить, какую-нибудь упущенную деталь, которая заставила бы его поверить ее рассказу.
– Да, мужчина был высокого роста.
– А цвет волос?
Элисон грустно вздохнула:
– Было же так темно.
– Тем не менее, достаточно светло, чтобы в него прицелиться. – Констебль Фиск приподнялся со стула, наклонился к ней, подошел ближе, и Элисон замутило от отвратительного запаха табака у него изо рта.
– Я уже говорила, что попала ему в ногу случайно. Возможно, если бы я его различала как следует, то прикончила бы на месте.
– Так… Это что – ваша обычная манера, без лишних слов сразу же и стрелять?
Вмешалась Роберта:
– Она всегда была импульсивной. Когда еще был жив ее отец, сэр Фредерик, даже он старался не попадать ей под горячую руку. Это все от ее матери: ирландская кровь, знаете ли…
Элисон бросила на мачеху уничтожающий взгляд. И так без нее все достаточно запутано, а тут еще она со своей болтовней!
– Так, значит, вы так ему ничего и не сказали? – Констебль что-то черкнул гусиным пером на своем листке.
Боже, когда же кончится этот ужасный допрос!
– Я крикнула, чтобы он не шевелился, а то я буду стрелять.
– А он не послушался?
– Ну конечно. Вообще, я что, подсудимая? Вы, кажется, сомневаетесь в правдивости моих показаний?
Джон Фиск ухмыльнулся, снова присаживаясь на стул.
– Я просто пытаюсь установить истину, а для этого вам необходимо поднапрячь свою память, мисс Уилхэвен.
– Вы бы лучше приступили к поискам убийцы, чем тратить тут время со мной, – вспылила Элис.
– Позвольте уж мне самому решать, как и на что мне тратить свое время, мисс. Хотя, вы правы, пользы от вашего рассказа не слишком много. Мы объявим розыск. Но пока мы не разыщем этого человека, пожалуйста, не покидайте пределы графства.
– Я что – под следствием?
– Это всего лишь мера предосторожности – на случай, если вы потребуетесь нам как свидетель. Вы обещаете?
Очевидно, вступать в переговоры с этим тупоголовым мужланом было бессмысленно; вздохнув, Элис обреченно сказала «да». Она отошла к окну, с грустью взглянула вниз, на аллею сада.
