Воин жив – покуда. Пусть Лаэран и моложе всех гильдмастеров прошлого, но будет ли это иметь значение, если Лаэран убьет Карла Куллинана?
Он улыбнулся гильдмастеру Ирину.
– Предоставь это мне.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ХОЛТУНБИМ
Глава 1
ЗАВТРАК В БИМСТРЕНЕ
Ничто не кончено, пока не кончено – а может быть, не кончено и тогда.
Джейсон Куллинан, одетый в одни только потертые домотканые приютские джинсы, склонился над стоящим на подзеркальнике тазом для умывания и принялся тереть щеки. Этим утром вода была просто-таки ледяной.
Обтирая лицо теплым, пахнущим свежестью полотенцем – в императорском сане есть несомненные преимущества, подумалось ему, – Джейсон коснулся подбородка. Подбородок был колючим – а ведь он только позавчера брился. Юноша отбросил полотенце и взялся было за бритву с костяной ручкой, но, взглянув на себя в мутное зеркало, решил, что легкая небритость делает его старше.
Отдаленный смешок прозвучал в его голове.
«Принятая ответственность помогает росту бород».
Джейсон не улыбнулся.
«Твой отец засмеялся бы».
«Возможно».
Но он – не отец. Джейсон взглянул в зеркало. Из тусклого стекла – имперские стеклоделы недотягивали даже до приютского уровня, который в общем-то тоже был весьма средним – на него из-под копны каштановых волос в упор смотрели карие глаза. Позавчера У'Лен сказала, что он чем дальше – тем больше становится похож на императора. Есть в его взгляде что-то этакое, сказала она.
«Я ничего „этакого“ не вижу, – подумал он. – Ну, глаза. Ну, карие. Ну, смотрят…» Он обозрел себя в зеркале и покачал головой. Нет в нем ничего «этакого». Он не великан, каким был Карл Куллинан, подбородок Джейсона вовсе не столь решителен и тверд, как у его отца, да и отцовой абсолютной уверенности в себе в его повадке как-то не замечалось.
Он пожал плечами. Возможно, сам он и не видит, как изменился, зато видят все остальные. С его возвращением в Бимстрен многое изменилось. Его покои на третьем этаже замкового донжона стали, казалось, меньше. Да и весь замок как-то усох, пока его не было, хотя объяснить внятно, почему так кажется, Джейсон бы не смог.
Пальцы Джейсона коснулись шеи. Привычное ощущение кожаного шнурка с маленьким кристалликом-амулетом успокаивало. Дело было не в том, что он скрывал Джейсона от магического взгляда – в Бимстрене прятаться не так уж и нужно, а если здесь кто-то и придет по его душу, так на это есть гвардия, – нет, покой дарила его привычность. Кожа и кристалл не менялись.
«Тебя ждут. Спускайся скорей».
«Иду».
Прихватив с бюро свежую тунику, положенную там Элларой далеко за полночь, он натянул ее через голову и прошлепал босиком по ковру к двери, где давеча оставил сапоги. Задержался взглядом на метках-царапинах, поднимающихся вверх по темному от времени дубовому косяку – от кучки где-то на уровне его груди и до той, что была почти вровень с его взглядом. И еще две – совсем рядом, чуть выше.
Он прижался пятками вплотную к стене, приложил пальцы к косяку, потом повернулся – и увидел, что разница действительно есть: пальцы были в добром полудюйме над прежней отметкой.
Джейсон вытащил из ножен у пояса нож и отметил достижение.
Джейсон в семнадцать… Юноша выпрямился во весь рост.
«То ли будет в восемнадцать… Кстати, завтрак тебя уже ждет, а через час у тебя тренировка с Тэннети».
«Тренировка? Сегодня?» – Он сел на кровать и принялся натягивать сапоги. Через несколько дней он отбывает в Приют и Энделл. Если до сего дня он не стал лучше стрелять и драться – пара дней вряд ли что-то изменит.
«Чепуха. Твое мастерство с каждым днем растет, пусть и понемногу. Так что занимайся понемногу каждый день».
Справедливо. Сейчас он владеет мечом почти так же, как владел его отец…
«Но и этого порой бывает недостаточно – вспомни-ка… Ты должен привыкнуть решать проблемы мозгами, а не боем, Джейсон. Даже будь ты таким же мастером клинка, как Карл, – а это не так».
И это тоже верно.
Джейсон побежал вниз.
В прежние дни завтрак в Бимстрене проходил по принципу «прибежал-перекусил-убежал», хотя матушка всегда повторяла, что завтрак – главная еда дня, а У'Лен следила, чтобы он съедал все до конца, а не просто перехватывал на бегу пару-тройку кусков. Впрочем, для У'Лен, как говаривал отец, любое слово матушки – что заповедь Господня.
Что бы это ни значило. Еще один вопрос, который он никогда не сможет задать отцу.
Но сейчас – не прежние дни. Слишком многое переменилось в Бимстрене с тех пор, как вернувшийся Джейсон принес сюда весть о смерти Карла Куллинана. Матушка и Брен Адахан старались спрятаться за этикетом, скрыть за тщательным соблюдением церемоний, что смысл их жизнь потерян.
Мертв.
Когда Джейсон вошел – трапезная притихла. Юноша быстро поклонился дюжине собравшихся в зале людей, прошел во главу стола и сел в свое кресло – будто всю жизнь там и сидел.
– Прошу всех сесть, – произнес он. Матушка еще не спускалась, но за время ожидания все успеют рассесться.
Дория Перлштейн уже сидела; она не придерживалась придворных манер. Она приветственно улыбнулась ему от середины стола.
Джейсон улыбнулся в ответ. Как же все странно… Он знал – ей столько же лет, сколько отцу и маме, но, утратив свое воплощение целительницы Длани, она утратила также и все внешние признаки прожитых в нем лет. Впрочем, не до конца: глаза ее не были глазами двадцатилетней девчонки. То были глаза взрослой, много пережившей женщины.
– С утречком, Джейсон. – Тэннети заняла место справа от него. Повернув стул так, чтобы видеть всех собравшихся, сухощавая воительница с привычной подозрительностью обозрела застолье единственным глазом и, решив, что покуда тут убивать некого, откинулась на спинку.
Дробь каблучков, улыбка, брошенное всем «доброе утро» – сестра Джейсона Эйя влетела в залу, легко порхнула в кресло на противоположном конце стола и принялась протирать заспанные глаза; потом собрала волосы и стянула их узлом на затылке, сотворив некое подобие «конского хвоста». Одета она была в узкие кожаные штаны и свободную складчатую рубаху, белую до невероятия.
– Ездила верхом? – спросил Джейсон.
Эйя кивнула, потянулась за булочкой, макнула ее в мед и откусила добрый кусок.
– Катаюсь впрок – и намерена накататься надолго. – В Приюте Эйя была учительницей, и на обожаемую верховую езду ей никогда не хватало времени.
«Скажи ей, пусть лучше следит, что ест. По-моему, она начинает набирать вес».
«Ты этого не думаешь».
Эйя хмыкнула – Эллегон, должно быть, передал ей этот обмен мнениями – и повернулась к Брену Адахану, который, как всегда, устроился с ней рядом у конца стола.
– Мой маленький братец, кажется, считает, что я становлюсь старой и толстой. Дерзнешь поспорить с Наследником?
Брен Адахан медленно наклонил голову.
– В данном случае – да.
– Тебе видней, Брен, но пересядь сюда. Нужно кое-что обсудить перед советом. – Джейсон кивнул ему и указал на стул рядом с собой.
Тонкие губы холтунского барона раздраженно скривились, потом лицо его утратило выражение – и еще через миг на нем возникла легкая благодушная улыбка. Он кивнул, шепнул несколько слов на ушко Джейсоновой приемной сестре и, задумчиво почесывая небольшой порез на кончике решительного подбородка, пересел, куда показал Джейсон. Десятидневье назад Адахан сбрил бороду и теперь вынужден был бриться по два раза в день.
Джейсон старался скрыть, что Брен Адахан ему не по нутру. Возможно, дело в том, что Брен всего на какой-то десяток лет старше, а держится так, словно успел уже и мудрости набраться и всеобщее уважение заслужить.
«Несправедливо. Он и так слишком мало времени проводит с Эйей».
